Горпинченко Полина

Полина — потрясающий человек. Забавно, но я понял это только тогда, когда узнал, что с ней может случиться кое-что очень страшное. Что это случится скоро. Что это по-настоящему. Тогда я многое переосмыслил. Вещи, о которых раньше даже не задумывался. Наверное, я воспринимал её как должное. Ведь друзья просто всегда рядом. Ты привык, что они пишут тебе, рассказывают что-то совершенно случайное, зовут куда-нибудь погулять, показывают очередную покупку с Озона и иногда присылают сообщения, которые невозможно объяснить человеку, не знакомому с вашим общением.

Я никогда не думал, что однажды буду переживать за Полину из-за того, что она может оказаться за решёткой. Но сейчас всё изменилось. С тех пор, как я узнал, чем именно она занималась после окончания уроков. Полина всегда любила рисование. Ей нравилось работать с красками, создавать что-то своими руками и вообще заниматься творчеством. В конце концов она стала учителем рисования. Казалось бы, всё сложилось идеально: любимое дело, ученики, кисти, краски и возможность каждый день заниматься тем, что ей действительно нравится.

Но именно здесь всё пошло не так. Сначала это была просто акварель. Ничего необычного. Красная, синяя, жёлтая, зелёная. Обычные школьные цвета. Но потом Полина начала приносить краску в школу чаще. Сначала для уроков. Потом для себя. Потом для друзей. А затем, по словам следствия, у неё появились первые покупатели. Она поняла то, чего не понимали остальные. На краску есть спрос. Особенно если продавать её там, где никто не станет задавать лишних вопросов. Так появились школьные туалеты. Я до сих пор не знаю, почему именно туалеты. Она ведь буквально работала в школе учителем рисования. У неё был кабинет. У неё были шкафы. У неё был доступ к краскам. У неё были ученики. Но почему-то для своих самых важных сделок она выбрала именно туалет.

Постепенно всё вышло из-под контроля. У Полины появились постоянные клиенты. Начали поступать заказы. Кто-то просил фиолетовую. Кто-то — синюю. Кто-то приходил за целым набором. А затем следствие обнаружило то, чего уже никто не ожидал. Помимо продажи акварели, Полина принимала нелегальные заказы на рисунки фурри в подгузниках. Именно в этот момент я понял, насколько глубоко всё зашло. Учитель рисования, который утром объясняет детям разницу между тёплыми и холодными цветами, а после уроков встречается в школьном туалете с клиентом, чтобы передать ему фиолетовую акварель. И вечером принимает заказ на фурри в подгузнике. У неё должны быть планы уроков, журналы, контрольные работы и бесконечные вопросы учеников вроде «а можно я сегодня не буду рисовать?».

Я не хотел этому верить.

Полина ведь не такой человек.

Она учитель.

Но вместо этого у следствия появились переписки, заказы и свидетели. По школе начали ходить слухи. Говорили о девушке, которая может достать практически любой цвет. Говорили о тайниках. Говорили о встречах после уроков. Говорили даже о том, что некоторые ученики специально пропускали занятия, чтобы попасть на очередную сделку. А теперь, после новых показаний, люди начали задаваться ещё одним вопросом: что именно Полина рисует по ночам? Но затем пришла полиция. Я не знаю всех подробностей той операции. Возможно, и не хочу знать. Мне рассказывали, что всё произошло очень быстро. Дверь открылась. Полина стояла там. Рядом находилась партия краски. В телефоне были переписки с клиентами.

И где-то среди материалов дела находился рисунок, который следователь, судя по всему, тоже предпочёл бы никогда не видеть. Полиция предъявила ей обвинения. И в этот момент вся её жизнь изменилась. Теперь вместо уроков рисования, разговоров с учениками и обычной школьной жизни ей приходится думать о том, как доказать, что она не организатор крупнейшей сети незаконной торговли акварелью и подпольной художественной деятельности в истории её школы.

Самое страшное — я знаю Полину. Я знаю, какая она. Она может быть странной. Может внезапно начать рассказывать что-нибудь совершенно неожиданное.

Но преступницей?

Нет.

Я отказываюсь в это верить.

Она просто любит рисовать.

Просто, возможно, слишком сильно любит рисовать то, что её просят.

Именно поэтому мы решили бороться. Не за деньги. Не за имущество. Не за какой-нибудь дорогой автомобиль. Мы боремся за имя Полины. Потому что после такого обвинения она может навсегда остаться в истории школы не как хороший учитель рисования, а как женщина, которая превратила школьный туалет в пункт выдачи акварели и принимала подпольные заказы на фурри в подгузниках. Она столько лет строила карьеру. Учила детей. Помогала им раскрывать творческие способности. Объясняла, что искусство — это способ выразить себя. И теперь всё это может исчезнуть из-за одного маленького недоразумения с правоохранительными органами.

Мы не можем этого допустить. Поэтому я обратился за помощью к человеку, который уже неоднократно сталкивался с ситуациями, когда обычная жизнь людей внезапно превращалась в юридический кошмар.

Сол Гудман и партнёры

Я годами говорил своим клиентам: «Пока у вас есть Сол — у вас есть шанс». Но по делу Полины нам не удалось выйти на удачный исход. Приговор — смертная казнь.

Мы сделали всё, что было в наших силах: апелляции, ходатайства, экспертизы. Теперь каждая неделя на счету. Помогите семье и оплатите расходы судов и адвокатов.

СОБРАНО НА НУЖДЫ СЕМЬИ И РАСХОДЫ СУДОВ И АДВОКАТОВ:

0 ₴

Семья: 0 ₴

Суды и адвокаты: 0 ₴